— Каким образом?

Джордан захихикал. На миг показалось, будто он избавился от всех своих страхов и вновь превратился в могущественного воротилу с Уолл-стрит, забрасывающего крючок с наживкой для очередной рыбки.

— Объясню: переписываю завещание! Да, сэр. То оставляю все Маргарет, то не даю ей ни цента, передавая капитал и недвижимость благотворительным фондам.

Эллери заморгал. Никки склонилась над блокнотом, делая заметки и пряча неудержимую улыбку. Поистине чересчур фантастично.

— Поняли? — возбужденно улыбнулся Джордан. — Держу Кассини на крючке. Он не осмеливается сделать решительный шаг. Допустим, убьет меня сегодня. Только точно не знает, кому достанется мой капитал в таком случае, Маргарет или благотворительным фондам… — Он вдруг развернул кресло, покатился к телефону, бросив через плечо: — Кстати, вспомнил, надо позвонить моему поверенному Торндайку.

Пока он набирал номер, Эллери потянулся к Никки, шепнув:

— Довольны? Вот это настоящее дело!

— Дело настоящего психопата! — Она раздраженно захлопнула блокнот. — У меня от него мурашки по коже бегут. И все время жует, как старая корова…

— Жевательная резинка, — слегка рассмеялся Эллери, — единственная рациональная вещь. Он только и делает, что жует. Помните сплошь липкое письмо?

— Еще бы!

Эллери приложил к губам палец:

— Тише. Мне хочется услышать телефонный разговор.

— Алло! Ал-ло… — громко и раздельно говорил Джордан. — Соедините меня с Торндайком. Что? А где он, черт возьми? В итальянском посольстве? Зачем? Насчет Кассини… Ах да. — Он несколько сбавил тон. — Я совсем позабыл о своей просьбе… Тем не менее хочу его видеть. Телеграфируйте, позвоните, свяжитесь с ним как-нибудь, но чтобы вечером Торндайк был у меня. Ровно в девять! — Он бросил трубку и снова развернулся к Эллери с Никки.

— При чем тут итальянское посольство, мистер Джордан? — полюбопытствовал Эллери.