Никки звучно шлепнулась на стул напротив него, тяжело выдохнув. Вдруг ее осенила какая-то мысль.

— Хорошо. Допустим, вы забыли, кого рекомендовали, но почему письмо вам кажется столь необычным?

— Во-первых, Джордан ко мне обращается «дорогой Эллери». Дальше он говорит: «Смею сослаться на старую дружбу». Наконец, заключает «сердечными пожеланиями».

— Ну и что? — Она безнадежно развела руками. — Повторю снова и снова — что тут такого?

— Очень просто, — объяснил Эллери. — Во всем этом письме нет ни слова правды.

— Что вы имеете в виду?

— Я никогда не встречал Питера Джордана. Никогда с ним не разговаривал. Никогда не рекомендовал никакую сиделку. И чтобы исключить все сомнения насчет моего знакомства с упомянутым джентльменом, скажу, что не узнал бы его, даже если бы он сел ко мне на колени.

Никки охнула:

— Должно быть, он совсем рехнулся.

Эллери немного подумал.

— Нет, — медленно вымолвил он, — вряд ли. Письмо составлено очень искусно.

— Да нельзя же серьезно к нему относиться! Я бы сказала, это просто розыгрыш.

— Ни в коем случае, — покачал он головой. — Фактически я считаю, что дело очень серьезное.

— Вы безнадежны, Эллери Квин. Почему вы так считаете?

— Разве не видите? — спросил он терпеливым отеческим тоном; — Джордан знает, что мы никогда не встречались. Хорошо знает, что и я это знаю. Тем не менее пишет как старому другу, — кивнул он на письмо.

— Но зачем? — нетерпеливо расспрашивала Никки. — Какой смысл?

— Смысл есть. — Эллери встал, загасив в пепельнице сигарету. — Это письмо означает, что Питер Джордан старается ввести кого-то в заблуждение.

Девушка переборола недоумение.

— Ввести в заблуждение? Разумеется! — воскликнула она. — Того, кто читает его почту… кто за ним следит!