— Мистер Джордан, я передумал. Все-таки возьмусь за вашу проблему.

Никки разинула рот, потом резко захлопнула, просверлив мистера Квина взглядом, который тот предпочел виновато проигнорировать. Миллионер, просияв, воскликнул почти радостным тоном:

— Прекрасно, прекрасно! Теперь насчет вознаграждения. — Он поспешно полез в карман халата за чековой книжкой. — Скажем, две тысячи?

Эллери постучал по крышке портсигара сигаретой особого сорта и проворковал, выгнув бровь:

— Скажем, пять тысяч. Ваша жизнь стоит дорого, мистер Джордан.

Собеседник проницательно посмотрел на него, хмыкнув:

— Своего не упустите! Ладно, пять тысяч. — И принялся заполнять чек, по-прежнему посмеиваясь.

Никки придвинулась к Эллери.

— С удовольствием бы вам отвесила добрый пинок, мистер Квин. — прошептала она.

Если у нее и были смертоносные намерения, ее остановил тройной стук в дверь в дальнем конце комнаты.

— Вы, Айра? — крикнул Джордан. — Входите, дружище!..

Дверь приоткрылась на пару дюймов, и в ней показалась веселая морщинистая физиономия. Заметив Эллери с Никки, мужчина замер:

— Простите, простите, мистер Джордан. Если вы заняты, я не стану мешать…

Хозяин махнул ему рукой, приглашая зайти:

— Ничего, Айра. Входите. Уже есть три часа?

— Почти…

Мужчина шмыгнул в комнату, старательно закрыв за собой дверь. Маленький, почти карлик, на слишком длинных для короткого торса ногах, он напоминал мальчишку на ходулях. Походка быстрая, уверенная, но другие движения осторожные и нерешительные.

— Я слышал, Хаббелл

— Преподнесет урок бруклинцам, а? — подхватил Джордан, повернулся к Эллери и вручил ему чек: — Возьмите, мистер Квин. А теперь извините меня. Мы с Айрой каждый день слушаем репортажи о бейсбольных матчах. Не возражаете?